Ветераны труда Республики Тыва
Сарыглар Саятыевна ТАМДЫН-ООЛ
Когда учительнице Ак-Довуракской средней школы № 1 С. С. Тамдын-оол в 1968 году присвоили звание Героя Социалистического Труда, все педагоги непременно хотели узнать: в чем заключается ее талант, какие методы и приемы она использует в обучении детей, в общении с ними, как добивается высокой успеваемости и почему именно ее воспитанники чаще других поступают в вузы.
Вот что, в частности, писал о ней очеркист: "Не скрою, сначала испытывал нечто похожее на настороженность. Сарыглар Саятыевна, оказалось, являлась председателем районного методического объединения, членом Барун-Хемчикского райкома партии, депутатом районного совета... Как же она везде успевает? Но потом, после встречи с классом, сомнения рассеялись. Мне было тепло и уютно в этом классе. Радовали глаз чистота и порядок: ухоженные цветы на подоконниках и стенах, веселой расцветки шторы, без единой соринки пол, опрятная мебель, со вкусом оформленные стенды, витрины. Тут же, кстати, аквариум, телевизор и даже... пианино. Первый урок начался с физзарядки, ребята быстро, привычно и легко выполняли упражнения. Затем – напряженная работа. Чтение с комментариями сменил фонетический разбор. Девочка и мальчик отвечали у доски, и всем классом исправляли их ошибки, "играли" со словами. Увлеченные ребята свободно излагали материал, отвечали лаконично, уверенно. В конце урока в журнале успеваемости появилось до десятка хороших и отличных оценок".
Особенно удавалась учительнице работа по развитию речи: дети писали сочинения ярким, красочным языком, точно передавали свои чувства и мысли.
Уроки Сарыглар Саятыевны стали уроками душевной доброты, потому что она любила учеников как собственных детей. Отсюда и самопожертвование, и огромная самоотдача в стремлении понять детей. В то же время мало кто из коллег знал, какой сложный путь к всеобщему признанию пришлось ей пройти.
Трудно "писалась" ее биография. Восемь детей было в семье арата Саяты. Пятеро из них умерли от голода и болезней. Из троих оставшихся в живых старшей Сарыглар доставалось больше всех: она помогала матери растить младших, пасла овец, доила коров, хлопотала по хозяйству... Потому и в школу пошла с опозданием – переростком, потому и учеба в первое время давалась нелегко. Тем не менее сумела успешно окончить Кызылское педагогическое училище, после чего вернулась в школу, где училась сама.
С той поры немало воды унес быстрый Хемчик. Сменились поколения. И уже дети ее учеников сели за парты. И дочь Римма стала учительницей, начала работать в той же школе, где и мама. Она еще раз подтвердила, что жизнь никогда не стоит на месте
.
Дажы-Намчал Чыртай-оолович ООРЖАК
На горных дорогах Тувы жилье встречается не часто. Но если встретил чабанскую юрту, то ждет тебя в ней искреннее гостеприимство. В таком укромном, но живописном уголке прожил всю жизнь знаменитый животновод республики Дажы-Намчал Ооржак.
Очень тяжкое детство выпало на его долю: мать умерла рано, когда ему было всего два года. Из восьмерых детей остались только он да сестра – шестеро братишек не вынесли голода... И мальчику, чтобы прокормить себя и сестренку, приходилось пасти чужой скот.
Годы сменяли друг друга, и когда Дажы-Намчалу пошел третий десяток, начали создаваться колхозы. Дело это шло со скрипом: многие сомневались, стоит ли связывать жизнь с артелью и не шли в колхозы. И молодому коммунисту Д.-Н. Ооржаку, который к тому времени работал мастером на строительстве, приходилось не раз доказывать сельчанам, что их будущее – в артельном хозяйстве. Однажды на общем собрании, будучи уже парторгом, он упрекнул чабанов в лени, нерадивом отношении к делу. Те, в свою очередь, возмутились: подумаешь, парторгом заделался – и сразу учить нас вздумал? Иди сам и поработай. И докажи, что от ста овцематок можно получить сто ягнят. "Пойду и получу", – сказал парторг.
Принял он отару исхудалых овец и в тот же год получил 90 ягнят от ста маток. Маловеры недоумевали: как он этого добился? А на следующий год в его отаре 65 маток принесли по три ягненка, 140 – по два, а две – по четыре. И это несмотря на то, что половина овец были чужими – взял их у отстающего чабана. Таким образом он доказал лентяям, что при добром уходе за животными и хорошо налаженной работе можно достичь всего, чего пожелаешь.
Из чего складывались весомые результаты, которых он добивался из года в год? Из многих факторов. "Все чабаны знают правила ухода за животными, – сказал однажды в разговоре с журналистами Д.-Н. Ооржак. – Но не все их выполняют. А мы с женой Ильиничной – всегда. Знаем, что подножный корм для овец полезнее сена. Не ленимся, пасем их в любое время года. А иной чабан тоже это знает, да не делает – воз сена разбросать легче, чем день ходить за отарой. Требуется и умение распоряжаться пастбищами. Они у меня поделены на участки. Овцы пасутся на них поочередно и весь сезон получают свежий корм". Следуя таким и многим другим, на первый взгляд прописным, истинам, передовик добивался рекордных показателей. В десятой пятилетке, к примеру, он сдал государству более двухсот центнеров первоклассной шерсти. Экономисты подсчитали: ткани, полученной из этого руна, хватило бы на пошив 30 тысяч мужских костюмов. И то, что в 1973 году Дажы-Намчал Чыртай-оолович Ооржак стал Героем Социалистического Труда, все восприняли как закономерность.
Очень тяжкое детство выпало на его долю: мать умерла рано, когда ему было всего два года. Из восьмерых детей остались только он да сестра – шестеро братишек не вынесли голода... И мальчику, чтобы прокормить себя и сестренку, приходилось пасти чужой скот.
Годы сменяли друг друга, и когда Дажы-Намчалу пошел третий десяток, начали создаваться колхозы. Дело это шло со скрипом: многие сомневались, стоит ли связывать жизнь с артелью и не шли в колхозы. И молодому коммунисту Д.-Н. Ооржаку, который к тому времени работал мастером на строительстве, приходилось не раз доказывать сельчанам, что их будущее – в артельном хозяйстве. Однажды на общем собрании, будучи уже парторгом, он упрекнул чабанов в лени, нерадивом отношении к делу. Те, в свою очередь, возмутились: подумаешь, парторгом заделался – и сразу учить нас вздумал? Иди сам и поработай. И докажи, что от ста овцематок можно получить сто ягнят. "Пойду и получу", – сказал парторг.
Принял он отару исхудалых овец и в тот же год получил 90 ягнят от ста маток. Маловеры недоумевали: как он этого добился? А на следующий год в его отаре 65 маток принесли по три ягненка, 140 – по два, а две – по четыре. И это несмотря на то, что половина овец были чужими – взял их у отстающего чабана. Таким образом он доказал лентяям, что при добром уходе за животными и хорошо налаженной работе можно достичь всего, чего пожелаешь.
Из чего складывались весомые результаты, которых он добивался из года в год? Из многих факторов. "Все чабаны знают правила ухода за животными, – сказал однажды в разговоре с журналистами Д.-Н. Ооржак. – Но не все их выполняют. А мы с женой Ильиничной – всегда. Знаем, что подножный корм для овец полезнее сена. Не ленимся, пасем их в любое время года. А иной чабан тоже это знает, да не делает – воз сена разбросать легче, чем день ходить за отарой. Требуется и умение распоряжаться пастбищами. Они у меня поделены на участки. Овцы пасутся на них поочередно и весь сезон получают свежий корм". Следуя таким и многим другим, на первый взгляд прописным, истинам, передовик добивался рекордных показателей. В десятой пятилетке, к примеру, он сдал государству более двухсот центнеров первоклассной шерсти. Экономисты подсчитали: ткани, полученной из этого руна, хватило бы на пошив 30 тысяч мужских костюмов. И то, что в 1973 году Дажы-Намчал Чыртай-оолович Ооржак стал Героем Социалистического Труда, все восприняли как закономерность.
Борбак-оол Биче-оолович МОНГУШ
1 сентября 1939 г. родился в с. Бай-Тал Бай-Тайгинского кожууна Тувинской Народной Республики. 1956-1959 гг. был студентом физико-математического факультета Кызылского государственного педагогического института. В 1960 г. с третьего курса указанного института переводится на второй курс механического факультета Алтайского сельскохозяйственного института, который окончил в 1965 г. В том же году поступил на работу в колхоз имени Ленина (с. Ийме) Дзун-Хемчикского района Тувинской АССР на должность главного инженера. Затем в 1967-1970 гг. работал заведующим машинно-тракторной мастерской совхоза «Тээли» Бай-Тайгинского района (с. Тээли), в 1970-1972 гг. – инженером-инспектром Госсельтехнадзора управления сельского хозяйства Бай-Тайгинского райисполкома. А в 1973 г. был назначен в порядке перевода из совхоза «Тээли» главным инженером-механиком отдела механизации Производственного объединения совхозов Тувинской АССР, где проработал до 1975 г. когда в связи с реорганизацией данной организации был назначен начальником инспекции Госсельтехнадзора Министерства сельского хозяйства Тувинской АССР. В следующем 1976 г. перешел на работу в Республиканский комитет народного контроля в качестве инспектора. В 1980-1989 гг. работал инструктором сельского отдела Областного комитета Коммунистической партии Советского Союза. С 1989 г. по 1990 г. был ведущим специалистом Президиума Верховного Совета Тувинской АССР. В 1990-1992 гг. работал в Научно-техническом центре «Тувасистем», где был главным экономистом и заместителем генерального директора. С 1992 г. перешел на работу в Министерство сельского хозяйства на должность главного государственного инспектора Госсельтехнадзора. В 1993 г. стал начальником инспекции Гостехнадзора – главным государственным инспектором, в качестве которого проработал до 2001 г., когда вышел на заслуженную пенсию. В течении трудовой жизни был награжден знаком «Победитель социалистического соревнования 1973 года» (1974 г.) и юбилейной медалью «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (1970 г.). Также за многолетний добросовестный труд по Государственному техническому надзору был награжден знаком «Почетный инженер-инспектор Гостехнадзора Российской Федерации» (1999 г.).
Чола Допур-оолович МОНГУШ
Возможно, не все сегодня знают, что в свое время было такое звание: "Заслуженный чабан Тувинской АССР". Чола Допур-оолович получил его в 1965 году. Радовались в селе по этому случаю и стар, и млад. Еще бы: такой почести мало кто в Туве заслужил, ибо чабанов в республике было много, а званий – так мало.
А шел к этому званию животновод долгие годы. Он родился в то смутное время, когда в России шла гражданская война, отголоски которой сказывались и на Туве. С малых лет Чола, как и его сверстники, на собственной детской судьбе познал тяготы и лишения той жестокой поры: и нищету, и голод, и холод в тос¬кливой, вечно одинокой юрте, и бес-прерывные, порой кровавые тяжбы между бедняками и теми, кто жил во сто раз богаче.
Познал он и то, каким тяжким трудом доставался каждый ягненок в маленьком овечьем стаде его отца и матери – каждого ягненка сам принимал. Вот так и прививались навыки овцеводства, и никто из селян не удивился, когда молодой Чола в 1950 году принял небольшую колхозную отару. И представьте себе: через два года получил 109 ягнят от каждой сотни овцематок, шерсти настриг 2,4 килограмма с овцы, чего редко кто добивался.
Шли годы чередой - разные и неподвластные. Все пришлось испытать: и успехи, и неудачи, и потери. Но уже через девять лет Чола Допур-оолович получил 112 ягнят от каждых ста маток и настриг по 3 килограмма шерсти с овцы. Затем пошли другие цифры: по 130 - 150 голов молодняка от каждой сотни овец, а если кормов было в достатке - то и по 170. Шерсти настригал по 5 – 6 килограммов с овцы. А ведь до него урожай "мягкого золота" в Туве не превышал и двух килограммов с животного. Когда же у него спрашивали о секретах профессии, он обычно отвечал: "Особых секретов нет. Есть проверенные и изученные десятилетиями правила. Их постоянно и придерживаюсь".
Короче говоря, другая жизнь пришла в чаданскую степь. Отдал животновод ей ясную голову да надежные руки. Там, среди крутых перевалов и гор, лесистых склонов и горных речек, в местности с певучими названиями стремительно пролетели годы. Но не бесследно пролетели: пришла к чабану заслуженная слава в сиянии золотой медали "Серп и Молот", озарила беспокойную жизнь чабана. Жизнь, отданную без остатка хозяйству, людям. За тридцать лет работы Чола Допур-оолович Монгуш получил, сохранил и вырастил 20 тысяч ягнят, дал государству около тысячи центнеров высококачественной шерсти, свыше трехсот тонн мяса, принес родному совхозу более полумиллиона рублей дохода.
Достойная жизнь! И такой ее сделал сам человек-труженик.
А шел к этому званию животновод долгие годы. Он родился в то смутное время, когда в России шла гражданская война, отголоски которой сказывались и на Туве. С малых лет Чола, как и его сверстники, на собственной детской судьбе познал тяготы и лишения той жестокой поры: и нищету, и голод, и холод в тос¬кливой, вечно одинокой юрте, и бес-прерывные, порой кровавые тяжбы между бедняками и теми, кто жил во сто раз богаче.
Познал он и то, каким тяжким трудом доставался каждый ягненок в маленьком овечьем стаде его отца и матери – каждого ягненка сам принимал. Вот так и прививались навыки овцеводства, и никто из селян не удивился, когда молодой Чола в 1950 году принял небольшую колхозную отару. И представьте себе: через два года получил 109 ягнят от каждой сотни овцематок, шерсти настриг 2,4 килограмма с овцы, чего редко кто добивался.
Шли годы чередой - разные и неподвластные. Все пришлось испытать: и успехи, и неудачи, и потери. Но уже через девять лет Чола Допур-оолович получил 112 ягнят от каждых ста маток и настриг по 3 килограмма шерсти с овцы. Затем пошли другие цифры: по 130 - 150 голов молодняка от каждой сотни овец, а если кормов было в достатке - то и по 170. Шерсти настригал по 5 – 6 килограммов с овцы. А ведь до него урожай "мягкого золота" в Туве не превышал и двух килограммов с животного. Когда же у него спрашивали о секретах профессии, он обычно отвечал: "Особых секретов нет. Есть проверенные и изученные десятилетиями правила. Их постоянно и придерживаюсь".
Короче говоря, другая жизнь пришла в чаданскую степь. Отдал животновод ей ясную голову да надежные руки. Там, среди крутых перевалов и гор, лесистых склонов и горных речек, в местности с певучими названиями стремительно пролетели годы. Но не бесследно пролетели: пришла к чабану заслуженная слава в сиянии золотой медали "Серп и Молот", озарила беспокойную жизнь чабана. Жизнь, отданную без остатка хозяйству, людям. За тридцать лет работы Чола Допур-оолович Монгуш получил, сохранил и вырастил 20 тысяч ягнят, дал государству около тысячи центнеров высококачественной шерсти, свыше трехсот тонн мяса, принес родному совхозу более полумиллиона рублей дохода.
Достойная жизнь! И такой ее сделал сам человек-труженик.
Маады Анандыевич ПАРЫМА
Зимой 1942 года в правление колхоза "Хадын" Пий-Хемского кожууна пришел худощавый паре¬нек. Путая русские слова с тувинскими, объяснил, что он – Парыма Маады, что ему пятнадцать лет и он очень хочет быть колхозником. У него поинтересовались, что он умеет делать. В ответ услышали: пока не умеет ничего, но постарается сделать все от него зависящее, чтобы не уда¬рить в грязь лицом.
Примерно таким был смысл его несмелой речи, однако по всему чувствовалось, что парнишка в самом деле сильно желает стать членом коллективного хозяйства. Ему поверили, зная, что от желания человека, от его настроя зависит очень многое.
Так Маады стал полноправным тружеником колхоза "Хадын".
Несмотря на юный возраст, старался ни в чем не отставать от взрослых. Бригадир, да и руково¬дители колхоза заметили, что Маады – парень дисциплинированный, исполнительный, безотказный во всем. Летом работал на сенокосе, осенью – на уборке урожая, а зимой ухаживал за общественным скотом и, выкраивая время, начал помогать механизаторам в ремонте техники, хотя к этому его никто не принуждал. Это обстоятельство сыграло свою роль: семнадцатилетнего парня отправили на курсы механизаторов в Туран. Получив право на управление трактором и комбайном, вернулся в родное хозяйство и уже через год стал одним из лучших механизаторов колхоза. Его избрали членом Пий-Хемского райкома комсомола.
В том же году, то есть в 1946-м, райком ВЛКСМ решил создать в "Хадыне" комсомольско-молодежное звено, чтобы добиться высоких урожаев. Звеньевым назначили Маады. А директор совхоза И. Н. Полев всецело поддержал инициативу молодежи и в местечке Даштыг-Ужук выделил довольно-таки обширное поле. И комсомольцы взялись за дело. Обработанная осенью по всем правилам агротехники почва, доведенные до нужной кондиции семена, скрупулезное изучение зимними вечерами агротехнической литературы, внесение достаточного количества перегноя и удобрений, качественно отремонтирован¬ная техника, многие другие факторы - все это позволило звену получить в 1947 году невиданный для тех мест урожай - по 28 центнеров с гектара, а следующей осенью – по 30,5 центнера. О звене заговорили не только в Пий-Хеме, но и по всей республике, о нем писали газеты, его опыт стали перенимать другие молодежные бригады. И ни для кого не было неожиданным сообщение из Москвы, в котором говорилось, что указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 июня 1949 года М. А. Парыме присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали "Серп и Молот". Механизатор из "Хадына" стал самым молодым тружеником среди Героев.
Примерно таким был смысл его несмелой речи, однако по всему чувствовалось, что парнишка в самом деле сильно желает стать членом коллективного хозяйства. Ему поверили, зная, что от желания человека, от его настроя зависит очень многое.
Так Маады стал полноправным тружеником колхоза "Хадын".
Несмотря на юный возраст, старался ни в чем не отставать от взрослых. Бригадир, да и руково¬дители колхоза заметили, что Маады – парень дисциплинированный, исполнительный, безотказный во всем. Летом работал на сенокосе, осенью – на уборке урожая, а зимой ухаживал за общественным скотом и, выкраивая время, начал помогать механизаторам в ремонте техники, хотя к этому его никто не принуждал. Это обстоятельство сыграло свою роль: семнадцатилетнего парня отправили на курсы механизаторов в Туран. Получив право на управление трактором и комбайном, вернулся в родное хозяйство и уже через год стал одним из лучших механизаторов колхоза. Его избрали членом Пий-Хемского райкома комсомола.
В том же году, то есть в 1946-м, райком ВЛКСМ решил создать в "Хадыне" комсомольско-молодежное звено, чтобы добиться высоких урожаев. Звеньевым назначили Маады. А директор совхоза И. Н. Полев всецело поддержал инициативу молодежи и в местечке Даштыг-Ужук выделил довольно-таки обширное поле. И комсомольцы взялись за дело. Обработанная осенью по всем правилам агротехники почва, доведенные до нужной кондиции семена, скрупулезное изучение зимними вечерами агротехнической литературы, внесение достаточного количества перегноя и удобрений, качественно отремонтирован¬ная техника, многие другие факторы - все это позволило звену получить в 1947 году невиданный для тех мест урожай - по 28 центнеров с гектара, а следующей осенью – по 30,5 центнера. О звене заговорили не только в Пий-Хеме, но и по всей республике, о нем писали газеты, его опыт стали перенимать другие молодежные бригады. И ни для кого не было неожиданным сообщение из Москвы, в котором говорилось, что указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 июня 1949 года М. А. Парыме присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали "Серп и Молот". Механизатор из "Хадына" стал самым молодым тружеником среди Героев.
Уин-оол Андреевич БАВУН-ООЛ
Уин-оол Андреевич Бавун-оол первым в совхозе им. С.К. Тока уводил отару в альпийские луга, высоко в горы – аж под самое небо. О нем заговорили не только в совхозе, но и в республике. Бавун-оол получил тогда от каждой сотни овец по 128 ягнят, намного перевыполнив план, и на его груди засияла золотая медаль Героя Социалистического Труда.
Кара-Хая – родной и самый лучший уголок для Уин-оола Бавун-оола. Красота этих мест на долгие годы притянула его к себе. Ему всегда казалось, что Танну-Ола, будто сказочный богатырь, просыпается, потягивается, а потом разом сгоняет с лица туманную пелену сна и при¬нимается за свою вечную работу – могучими плечами подпирает синий небосвод. Думал также Уин-оол о том, что среди множества разных профессий на земле чабанство – самая древняя. Люди еще не умели возделывать землю, возводить жилища, но на склонах гор уже паслись отары овец, и человек вел их из одной долины в другую. И были у него на завтрак – сыр, на обед – мясо, а на ужин – молоко.
Давно это было, когда молодому Уин-оолу директор хозяйства Колесников предложил работать чабаном, так как знал: еще с ранних лет мальчик помогал отцу пасти овец. Несмотря на то, что многие его сверстники тянулись к машинам, технике, парень без раздумий согласился самостоятельно ходить за отарой.
Так началась долгая кочевая жизнь Уин-оола Андреевича. Великое безмолвие гор сначала вызывало чувство одиночества у молодого чабана. Но прошло время, и он привык к тишине, которая была совсем не тоскливой. Уин-оол понял, что время в горах бежит так же быстро, как и в селе. Очень много дел и забот у чабана, преданного делу: надо согнать отару к воде до заката, развести костер, подоить коз, перебинтовать овцу, которая поранилась в колючем кустарнике... И такая вереница хлопот - изо дня в день, из года в год.
И вообще: у чабана нет легкой поры никогда. Весна пришла – кочуй на отгонное пастбище, в горы, за десятки километров от центральной усадьбы. Лето настало – готовься к стрижке. Осень наступила – думай о предстоящей трудной зимовке. Новый день – это не повторение вчерашнего, а новые заботы и проблемы.
У. А. Бавун-оол первым в совхозе им. С. К. Тока уводил отару в альпийские луга, высоко в горы – аж под самое небо. Путь был не из простых: то по берегу извилистой и порожистой горной речки Элегест, то по крутым склонам, то через лесные завалы... Быть первым нелегко, сделать едва заметную тропу широкой дорогой для других – еще труднее. На личном опыте Уин-оол Андреевич доказал преимущество раннего окота овец: ягненок, появившийся на свет в феврале-марте, к перегону овец на летние выпасы уже вполне крепок, резв, вынослив, чтобы одолеть вместе со взрослыми животными тяжелый путь к высокогорным лугам. Опыт удался. О нем заговорили не только в совхозе, но и в районе. Бавун-оол получил тогда от каждой сотни овец по 128 ягнят, намного пере¬выполнив план. И на его груди засияла золотая медаль Героя Социалистического Труда.
В настоящее время имя героя носит общеобразовательная школа с. Элегест.
Кара-Хая – родной и самый лучший уголок для Уин-оола Бавун-оола. Красота этих мест на долгие годы притянула его к себе. Ему всегда казалось, что Танну-Ола, будто сказочный богатырь, просыпается, потягивается, а потом разом сгоняет с лица туманную пелену сна и при¬нимается за свою вечную работу – могучими плечами подпирает синий небосвод. Думал также Уин-оол о том, что среди множества разных профессий на земле чабанство – самая древняя. Люди еще не умели возделывать землю, возводить жилища, но на склонах гор уже паслись отары овец, и человек вел их из одной долины в другую. И были у него на завтрак – сыр, на обед – мясо, а на ужин – молоко.
Давно это было, когда молодому Уин-оолу директор хозяйства Колесников предложил работать чабаном, так как знал: еще с ранних лет мальчик помогал отцу пасти овец. Несмотря на то, что многие его сверстники тянулись к машинам, технике, парень без раздумий согласился самостоятельно ходить за отарой.
Так началась долгая кочевая жизнь Уин-оола Андреевича. Великое безмолвие гор сначала вызывало чувство одиночества у молодого чабана. Но прошло время, и он привык к тишине, которая была совсем не тоскливой. Уин-оол понял, что время в горах бежит так же быстро, как и в селе. Очень много дел и забот у чабана, преданного делу: надо согнать отару к воде до заката, развести костер, подоить коз, перебинтовать овцу, которая поранилась в колючем кустарнике... И такая вереница хлопот - изо дня в день, из года в год.
И вообще: у чабана нет легкой поры никогда. Весна пришла – кочуй на отгонное пастбище, в горы, за десятки километров от центральной усадьбы. Лето настало – готовься к стрижке. Осень наступила – думай о предстоящей трудной зимовке. Новый день – это не повторение вчерашнего, а новые заботы и проблемы.
У. А. Бавун-оол первым в совхозе им. С. К. Тока уводил отару в альпийские луга, высоко в горы – аж под самое небо. Путь был не из простых: то по берегу извилистой и порожистой горной речки Элегест, то по крутым склонам, то через лесные завалы... Быть первым нелегко, сделать едва заметную тропу широкой дорогой для других – еще труднее. На личном опыте Уин-оол Андреевич доказал преимущество раннего окота овец: ягненок, появившийся на свет в феврале-марте, к перегону овец на летние выпасы уже вполне крепок, резв, вынослив, чтобы одолеть вместе со взрослыми животными тяжелый путь к высокогорным лугам. Опыт удался. О нем заговорили не только в совхозе, но и в районе. Бавун-оол получил тогда от каждой сотни овец по 128 ягнят, намного пере¬выполнив план. И на его груди засияла золотая медаль Героя Социалистического Труда.
В настоящее время имя героя носит общеобразовательная школа с. Элегест.
Григорий Михайлович КОВАЛЕВ
Нынешние школьники даже по учебникам истории вряд ли зримо и ясно могут представить себе, каково приходилось их многим и многим ровесникам в конце девятнадцатого и начале прошлого века, какие тяж¬кие испытания выпадали на их долю с малых лет.
Как и всем его сверстникам из бедных семей, Грише Ковалеву с детства досталась нелегкая участь. Родился он в 1895 году в селе Беляевке Ставропольской губернии в семье крестьянина. Очень рано, ког¬да ему едва исполнилось два года, умер отец, и семья лишилась кор¬мильца. До семнадцати лет Гриша не только батрачил у местного поме¬щика, помогая матери и сестрам выжить и выбраться из нищеты, но и содержал свое небогатое хозяйство, заботы о котором пол¬ностью легли на его неокрепшие плечи.
Разные жизненные пути-дороги пришлось пройти в последующие годы Григорию. В 1915 году его призвали в царскую армию, и в боях за Отечество он не раз смотрел смерти в глаза. Воевал бесстрашно и дослужился до старшего унтер-офицера. А в гражданскую войну сражался в рядах Красной Армии командиром особого отряда, затем в Чапаевской дивизии - начальником конной разведки. После демобилизации окончил военно-политическое училище в Харькове, затем работал директором военного совхоза (были в те времена такие) Валковского района Харьковской области.
Одновременно надо было восстанавливать разрушенные в годы гражданской войны города и села, создавать артели и коммуны, новые колхозы, и партия направляла Ковалева в разные места и на разные участки: в 1925 году – предсе¬дателем сельхозартели в Сталинградской области, в тридцать первом – на учебу в институт советского строительства в Саратове, а после получения диплома – на руководящие должности райисполкомов в Саратовской области.
Самым же значительным событием в своей биографии Григорий Михайлович до конца жизни считал тот день, когда в 1945 году он получил направление в распоряжение Тувинского обкома ВКП(б). Здесь, в центре Азии, ему пред-стояло на деле доказать, как необходимы для развития сель¬ского хозяйства накопленные за многие годы опыт и знания. Они ему очень пригодились в Танды, где он четыре года рабо¬тал председателем райисполкома. За это время в районе зна¬чительно увеличилось поголовье общественного скота, резко повысилась урожайность зерновых – в сорок восьмом году, например, хлеборобы Тандинского района перевыполнили задание по продаже пшеницы государству на 47,2 процента. В этих достижениях, разумеется, была большая заслуга Гри¬гория Михайловича Ковалева, за что он удостоился самых высоких наград Родины – ордена Ленина и звания Героя Социалистического Труда с вручением золотой медали «Серп и Молот».
Как и всем его сверстникам из бедных семей, Грише Ковалеву с детства досталась нелегкая участь. Родился он в 1895 году в селе Беляевке Ставропольской губернии в семье крестьянина. Очень рано, ког¬да ему едва исполнилось два года, умер отец, и семья лишилась кор¬мильца. До семнадцати лет Гриша не только батрачил у местного поме¬щика, помогая матери и сестрам выжить и выбраться из нищеты, но и содержал свое небогатое хозяйство, заботы о котором пол¬ностью легли на его неокрепшие плечи.
Разные жизненные пути-дороги пришлось пройти в последующие годы Григорию. В 1915 году его призвали в царскую армию, и в боях за Отечество он не раз смотрел смерти в глаза. Воевал бесстрашно и дослужился до старшего унтер-офицера. А в гражданскую войну сражался в рядах Красной Армии командиром особого отряда, затем в Чапаевской дивизии - начальником конной разведки. После демобилизации окончил военно-политическое училище в Харькове, затем работал директором военного совхоза (были в те времена такие) Валковского района Харьковской области.
Одновременно надо было восстанавливать разрушенные в годы гражданской войны города и села, создавать артели и коммуны, новые колхозы, и партия направляла Ковалева в разные места и на разные участки: в 1925 году – предсе¬дателем сельхозартели в Сталинградской области, в тридцать первом – на учебу в институт советского строительства в Саратове, а после получения диплома – на руководящие должности райисполкомов в Саратовской области.
Самым же значительным событием в своей биографии Григорий Михайлович до конца жизни считал тот день, когда в 1945 году он получил направление в распоряжение Тувинского обкома ВКП(б). Здесь, в центре Азии, ему пред-стояло на деле доказать, как необходимы для развития сель¬ского хозяйства накопленные за многие годы опыт и знания. Они ему очень пригодились в Танды, где он четыре года рабо¬тал председателем райисполкома. За это время в районе зна¬чительно увеличилось поголовье общественного скота, резко повысилась урожайность зерновых – в сорок восьмом году, например, хлеборобы Тандинского района перевыполнили задание по продаже пшеницы государству на 47,2 процента. В этих достижениях, разумеется, была большая заслуга Гри¬гория Михайловича Ковалева, за что он удостоился самых высоких наград Родины – ордена Ленина и звания Героя Социалистического Труда с вручением золотой медали «Серп и Молот».
Иван Петрович САФОНОВ
Село Качульку, что в Красноярском крае, и тувинское село Балгазын разделяют сотни таежных верст и могучие Саяны. Не один десяток перевалов, не одну речку преодолеешь, прежде чем доберешься до второго села. Но много других перевалов, более трудных, пришлось одолеть на своем жизненном пути Ивану Сафонову.
В тринадцать лет, то есть в 1945 году, в родном селе доверили ему отару. Уже тогда к нему уважительно обращались по имени и отчеству. Видели: уважает и ценит Иван свой труд, дорожит им. Любовь к животным, к матушке-природе зародилась, наверное, у парнишки именно в те годы. И эта любовь порой выливалась в нехитрые стихотворные вирши, которые заносились в заветную тетрадку. А с ней чабан не расставался никогда – носил с собой.
Без малого полвека Иван Петрович прошагал за отарой. Постиг все тонкости чабанского дела, и к нему в Балгазын приезжали многие знатные овцеводы Тувы. Поучиться приезжали. "Школой Сафонова" стали называть они его трудовые уроки. Многие скептики утверждали, что тонкорунное овцеводство в условиях Тувы не может успешно развиваться. И. П. Сафонов доказал обратное: он ежегодно получал в среднем по пять килограммов шерсти с каждого животного и по 130 ягнят от сотни овцематок. И через несколько лет слава о передовом чабане Тувы перешагнула высокие Саяны. Сафонова на соревнование вызвал сам Афанасий Щетинин – чабан хакасского госплемзавода "Московский", Герой Социа¬листического Труда. Много лет продолжалось их трудовое соперничество, немало полезного перенял у прославленного животновода Сафонов. Встречались друг с другом и на ВДНХ в Москве, делились опытом, говорили о проблемах, намечали планы на будущее. А домой увозили оба золотые и серебряные медали выставки. С годами грудь Сафонова "тяжелела" от правительственных наград. К орденам Ленина и Трудового Красного Знамени в 1986 году прибавилась золотая медаль «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда. А были еще почетные грамоты, дипломы, именные часы, звание заслуженного животновода Тувы.
После выхода на пенсию вернулся Сафонов в родную Качульку. За семьдесят ему сейчас, а он все такой же энергичный. Его трудно представить часами сидящим в мягком кресле перед телевизором; интересуется периодикой – выписывает газеты и журналы. Мнение И. Сафонова о том или ином значимом событии в мире всегда бьет в самую точку. Года не проходит, чтобы он не навестил Туву, ставшую для него второй родиной. Здесь растут его внуки и правнуки. Тайную надежду лелеет ветеран труда: может, кто-то из них, как и он когда-то, пойдет вслед за отарой, преодолевая на своем жизненном пути перевал за перевалом.
В тринадцать лет, то есть в 1945 году, в родном селе доверили ему отару. Уже тогда к нему уважительно обращались по имени и отчеству. Видели: уважает и ценит Иван свой труд, дорожит им. Любовь к животным, к матушке-природе зародилась, наверное, у парнишки именно в те годы. И эта любовь порой выливалась в нехитрые стихотворные вирши, которые заносились в заветную тетрадку. А с ней чабан не расставался никогда – носил с собой.
Без малого полвека Иван Петрович прошагал за отарой. Постиг все тонкости чабанского дела, и к нему в Балгазын приезжали многие знатные овцеводы Тувы. Поучиться приезжали. "Школой Сафонова" стали называть они его трудовые уроки. Многие скептики утверждали, что тонкорунное овцеводство в условиях Тувы не может успешно развиваться. И. П. Сафонов доказал обратное: он ежегодно получал в среднем по пять килограммов шерсти с каждого животного и по 130 ягнят от сотни овцематок. И через несколько лет слава о передовом чабане Тувы перешагнула высокие Саяны. Сафонова на соревнование вызвал сам Афанасий Щетинин – чабан хакасского госплемзавода "Московский", Герой Социа¬листического Труда. Много лет продолжалось их трудовое соперничество, немало полезного перенял у прославленного животновода Сафонов. Встречались друг с другом и на ВДНХ в Москве, делились опытом, говорили о проблемах, намечали планы на будущее. А домой увозили оба золотые и серебряные медали выставки. С годами грудь Сафонова "тяжелела" от правительственных наград. К орденам Ленина и Трудового Красного Знамени в 1986 году прибавилась золотая медаль «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда. А были еще почетные грамоты, дипломы, именные часы, звание заслуженного животновода Тувы.
После выхода на пенсию вернулся Сафонов в родную Качульку. За семьдесят ему сейчас, а он все такой же энергичный. Его трудно представить часами сидящим в мягком кресле перед телевизором; интересуется периодикой – выписывает газеты и журналы. Мнение И. Сафонова о том или ином значимом событии в мире всегда бьет в самую точку. Года не проходит, чтобы он не навестил Туву, ставшую для него второй родиной. Здесь растут его внуки и правнуки. Тайную надежду лелеет ветеран труда: может, кто-то из них, как и он когда-то, пойдет вслед за отарой, преодолевая на своем жизненном пути перевал за перевалом.